VAABUS

Портрет И.С. Тургенева работы художников братьев Курнаковых

Итак, Иван Сергеевич Тургенев, писатель и переводчик. Что сразу всплывает в памяти? Правильно, “Записки охотника”,  “Дворянское гнездо”, “Отцы и дети”… И еще — обобщенный образ тургеневской девушки — мечтательной, тонко чувствующей натуры, ставший,  как сейчас сказали бы, мемом. И, конечно же, классика жанра — рассказ “Муму”, этакое мимими с социальным подтекстом: беззащитная собачка, жестокая барыня, глухонемой но исполнительный Герасим. Ах, Иван Сергеевич, романтик вы наш, воспеватель родных просторов, по которым бродят безответные крестьяне, угнетаемые обленившимися помещиками-деспотами.

Вот только воспевать вышеуказанных персонажей потомственный дворянин Тургенев предпочитал издалека, в основном, из Европы, где он суммарно провел больше лет, чем на родине. Любил Россию-матушку на расстоянии, так сказать. Не будучи стесненным в средствах, выезжал за границу так часто, что даже привлек внимание соответствующих органов. Препятствий ему не чинили, однако же внимательно отслеживали все его передвижения и контакты за границей, особенно с Герценом. В противном случае отобрали бы паспорт и стал бы Иван Сергеевич невыездным. Или невъездным, как отец русских анархистов Бакунин. Один раз, правда, господин Тургенев доигрался: написал статью на смерть Гоголя настолько резкую, что кровавый царский режим подверг его домашнему аресту на целый год, без права покидать родовое имение.

Так что диссидентом Иван Сергеевич был очень умеренным, и при любом случае подчеркивал свою лояльность к правящему режиму и лично государю-императору Николаю І. Гневно обличая и клеймя крепостное право, барин Тургенев исправно получал от всех своих хозяйств и угодий по 20 000 рублей в год, очень немаленькую по тем временам сумму. А как человек он был достаточно труслив, мнителен, но при этом, грубо говоря,  слишком много про себя понимал. Про таких в Америке говорят he’s too full of himself. Как-то корабль, на котором находился господин Тургенев, потерпел крушение и начал медленно тонуть. Пассажиры — а это были, в основном, немцы, — дисциплинированно выстроились в очередь к спасательным шлюпкам. И только Тургенев в панике, расталкивая женщин с детьми, бросился к матросам, умоляя спасти его за любые деньги. В другой раз, находясь, как обычно, в Европе, Тургенев узнал про пожар в своем родовом имении в Спасском и его первым вопросом был а как там его собаки… Псарню Иван Сергеевич держал знатную, на семьдесят гончих.

Если кто-то читает мой текст и дошел до этого места, он уже понял, надеюсь, что автор не считает себя литературным критиком, и что личность писателя его интересует с медицинской точки зрения.

Ну что, открываем историю болезни пациента. Папа нашего мальчика — профессиональный военный, кавалергард, красавец-мужчина, любил женщин, много и разных. Себя не берег и умер в 41 год, уйдя перед этим из семьи, бросив жену с тремя сыновьями. Мама — состоятельная дворянка, образованная и одновременно деспотичная женщина. У нее две страсти — книги и путешествия. И еще преклонение перед всем французским, поэтому в ее доме все говорили только по-французски, изредка переходя на немецкий и уж совсем редко на русский.

В 15 лет, находясь на пике полового созревания, юный Тургенев влюбился в девятнадцатилетнюю Екатерину, дочь княгини Шаховской. Имения их родителей граничили, поэтому молодые люди часто обменивались визитами. Влюбленность его была горячей, платонической, и у юноши были все шансы благополучно переболеть до наступления учебного года. Однако ситуация несколько осложнилась тем, что к княжне Шаховской проявил такой же горячий и отнюдь не платонический интерес папа мальчика. Ситуация, прямо скажем, не совсем обычная, но не катастрофическая, и могла бы рассосаться сама собой, но так уж получилось, что юноша увидел, как папа занимается любовью с предметом его страсти. Тургенев получил двойную психологическую травму, от которой так и не избавился до конца жизни.

С тех пор отношения с женщинами складывались у Тургенева весьма своеобразно. Второй приступ влюбленности у него случился в двадцать три года, когда он встретил некую белошвейку Дуняшу. Когда девушка забеременела, молодой Тургенев, как джентльмен, предложил ей выйти за него замуж. Но тут резко вмешалась его матушка и устроила так, что Дуняшу срочно увезли в Москву, где и выдали замуж за другого.

Иван Сергеевич был статен, красив, богат, из хорошей семьи, но главное – влюбчив, и женщины охотно откликались на посылаемые им знаки внимания. На протяжении следующих двух лет у него были романы – разные по интенсивности и взаимности чувств — с сестрой Бакунина Татьяной, с собственной кузиной Ольгой Тургеневой, наконец, с сестрой Льва Толстого Марией Толстой. Последняя, кстати, даже ушла от мужа из-за Тургенева. И каждый раз Ивана Сергеевича что-то останавливало, не давало развиться мимолетному увлечению в серьезные отношения. Склонный к самоанализу на грани самолюбования, Тургенев подробно описывал свои переживания в письмах к друзьям: “Я заслужил то, что со мной происходит. Счастливым я способен быть лишь тогда, когда женщина поставит свой каблук мне на шею, вдавливая меня носом в грязь“.

Классику было 25 лет, когда он впервые увидел на сцене знаменитую певицу Полину Виардо. Увидел и прикипел к ней сердцем, как потом оказалось, на всю жизнь. Но сначала Тургенев свел дружбу с мужем двадцатидвухлетней оперной дивы, директором Итальянского театра в Париже, известным критиком и переводчиком Луи Виардо. Он был, кстати, старше Тургенева на 18 лет. Когда русские гастроли Полины закончились и она стала готовиться к отъезду, Тургенев твердо решил следовать за своей возлюбленной. Для этого он ушел со службы в департаменте Министерства внутренних дел, получил заграничный паспорт отставного коллежского секретаря, отправляющегося в Германию и Голландию для лечения и отбыл в Париж вслед за супругами Виардо. Правда, через три года он вернулся домой, чтобы помириться с матушкой, от которой он по-прежнему зависел материально.

Но уже через два года после этого, зимой 1847-го года, узнав о гастролях Полины в Германии, Тургенев мчится к ней в Берлин. Отныне он неразлучен с семейством Виардо, правда, непонятно в качестве кого. Полина воспитывает его внебрачную дочь (от той самой белошвейки), Луи старательно делает вид, что так и надо. Как говорится, высокие отношения… Тургенев же остается верен самому себе. Он жалуется — опять в письмах к друзьям —  что живет “на краю чужого гнезда”.  Как будто кто-то его в это гнездо приглашал.

Трудно сказать, насколько телесными были взаимоотношения Тургенева и Полины Виардо в этой продвинутой, я извиняюсь, семье, но многие литературоведы считают именно Тургенева реальным отцом третьего ребенка Полины — сына по имени Поль. А у законного супруга к тому времени начались серьезные проблемы со здоровьем, так что надо полагать, он не слишком вникал в личную жизнь молодой жены. По иронии судьбы, Луи Виардо и Иван Сергеевич Тургенев скончались в один и тот же год, 1883-й, и оба от тяжелых, продолжительных болезней.

Лучше всего закончить этот очерк словами самого писателя:

“Вся моя жизнь пронизана женским началом. Ни книга, ни что-либо иное не может заменить мне женщину… Как это объяснить? Я полагаю, что только любовь вызывает такой расцвет всего существа, какого не может дать ничто другое. А вы как думаете?”