Трудно переоценить могучую силу враждебной критики. Мало кому удается устоять на ногах, не озлобиться в ответ, – и так было всегда. Вот два примера:
В 11 веке Европа познакомилась с искусством шахматной игры, и одним из первых ее адептов был Моше (Мозес) Сефарди (Moses Sephardi). Он родился в Испании в 1062 году, крестился в 44 года в День Святого Петра, и принял имя Петрус Альфонси (Petrus Alphonsi, 1062 – 1110?). Правда, в родной Андалусии его зарегистрировали как Pedro Alfonso de Huesca – произнесите это вслух – но дело не в этом.
Моше Сефарди был известным в Испании философом и астрономом. Так вот, увлекшись не на шутку шахматами, он написал объемный трактат Disciplina Clericalis (Учебное пособие для духовных лиц), где включил шахматное искусство в семь рекомендуемых рыцарских наук. Но опять-таки, дело не в шахматах. Как бывший еврей, Моше досконально знал иудаизм; прожив всю жизнь среди арабов, он прекрасно разбирался в исламе. И, наконец, крестившись, Моше-Петрус получил легальную возможность изучить христианство.
И вот человек решается на уникальный эксперимент. В упомянутом трактате он предлагает сопоставительный анализ трех религий и подводит читателя к выводу о том, что именно христианство обеспечивает наибольшие возможности для развития наук и культуры. То есть, Джизус рулез.
Не забывайте, действие происходит в 12 веке в стране, раздираемой религиозными и прочими противоречиями. Моше-Петрус излагал свои взгляды деликатно, зачастую иносказательно, и для отвода глаз оформил свой труд как сборник из тридцати трех назидательных сказок, переведенных с арабского, персидского и санскрита на, естественно, латынь. Disciplina Clericalis быстро стала популярной среди церковников по всей тогдашней Европе.
Но вместо славы на бедного Моше-Петруса обрушился шквал критики, причем со всех сторон. Больше всех старались евреи, понятное дело, как же, предал веру, связался с гоями. Как ни странно, а может, наоборот, закономерно, но и остальные конкурирующие стороны – мусульманские и христианские священники – тоже были не в восторге от этих сказок. Короче, автора начали травить, и тогда он, озлобившись, разразился своими знаменитыми “Диалогами об иудействе” (Dialogi contra Iudaeos), где практически топтался по иудаизму во славу христианской религии. Вот так из бедного еврея сделали антисемита.
А вот и другой пример, уже ближе к нашему времени: Хайрем Стивенс Максим (Hiram Stevens Maxim), отец легендарного станкового пулемёта “Максим”. В мире оружия только наш родной “калашников” более известен, чем этот пулемет.
Так вот, мистер Максим не от хорошей жизни занялся оружием. Он вообще-то больше увлекался энтомологией и электричеством, и многие считают, что именно он, а не Томас Эдисон, изобрел дуговую электролампу. И хотя Максим подал свою патентную заявку на один день раньше Эдисона, суд принял сторону последнего – при том, что сам Эдисон открыто признавал первенство Максима. Наверное, у Эдисона картинки были красивее…
Вскоре Хайрему Максиму поручили электрифицировать отель «Грэнд Юнион» в Нью-Йорке. В помещениях, где работали трансформаторы, появилось множество комаров. Максим высказал предположение, что это, во-первых, комары-самцы и их привлекает гудение трансформаторов, похожее амплитудой звуковых колебаний на звук крыльев комариных самок, а во-вторых, стал думать, как на основе этого эффекта изготовить ловушки для насекомых… Представляете, если бы к нему прислушались тогда? Но нет, разве насекомые могут слышать? Где у комара уши – надсаживались в том далеком 1878-м году “эксперты”.
Короче, Хайрем Стивенсович все бросил и уехал в Англию, где и изобрел свой пулемет. Не сразу, но разбогател, получил рыцарский титул из рук королевы – и до конца своих дней тяготился тем, что стал родоначальником оружия массового поражения. На старости лет вместе с сыном изобрел ментоловый ингалятор для астматиков, и назвал его «трубкой мира»…
VAABUS 