Февраль в Вирджинии. Сыро, скользко, противно. Везде, особенно внутри себя.
Должно быть, так же депрессивно чувствовал себя Максим Горький в Америке, куда его весной 1906 года отправила фракция большевиков срочно организовать движение в поддержку русских социал-демократов в их борьбе с царским режимом. Вообще-то, на социал-демократов большевикам-ленинцам было глубоко наплевать. Только что было подавлено восстание 1905 года, шли повальные аресты, но главное – кончились деньги. Многим революционерам нужно было срочно бежать за границу либо переходить на нелегальное положение, а это дорогое удовольствие. Короче, нужна валюта, а у “буревестника” Максимыча – громкая слава и мировое признание. Кому ж, как не ему…
Американцы – как дети, всем верят, особенно борцам за свободу, и Горького они поначалу встретили с восторгом. Пресса отслеживала каждый шаг Максимыча: “Встретили меня очень торжественно и шумно, в течение 48 часов весь Нью Ёрк был наполнен различными статьями обо мне и цели моего приезда” (Горький М., Письма. Т.5. М., 1999. С.179.). Мгновенно был создан особый комитет американских писателей во главе с политически близоруким памфлетистом Марком Твеном; уже готовился торжественный банкет, где и планировалось провести сбор пожертвований. Короче, тотальный Ожиотаж (как это слово произносил сам Горький).
И все это через несколько дней сменилось всеобщим негодованием. Быстро выяснилось, что Горький, будучи в то время женат на Екатерине Пешковой, высадился в Америке со своей “гражданской женой” актрисой Марией Андреевой (сексапильной стервой по кличке “Феномен”, совратившей известного промышленника Савву Морозова, которого большевики потом доили как хотели). Для пуританских американцев это было уже слишком. Горького попросили немедленно покинуть отель Grand Palace, где он проживал в трехкомнатном номере; Марк Твен поспешил отказаться от дальнейших контактов; видные американские литераторы избегали встреч с Горьким на публичных мероприятиях. Пришлось Максимычу снять, как студенту, угол в частном доме у неких супругов Мартин, на Стейтен Айленде. Преследуемый журналистами – ему еще повезло, что тогда не было папарацци – “буревестник” бежал еще дальше, в горы Адирондака, где и скрывался вплоть до своего отъезда из Америки осенью того же 1906 года.
Вот такой неудачный получился у Горького в Америке стартап. Ну не знал он, как правильно завлечь инвесторов, как грамотно вешать лапшу на уши, не понимал он эту, по его словам, “страну подростков”. Бизнес-плана, думаю, у него тоже не было, поэтому, столкнувшись с прагматичными, действительно свободными людьми, Горький отреагировал крайне болезненно и откровенно по-жлобски. Так понаехавшие из глубинки в столицу смотрят на невиданный ими урбанистический мир, на совсем другой уклад жизни, – они его не понимают и поэтому ненавидят. Если не верите, почитайте очерки Горького “В Америке”, оперативно опубликованные в американской прессе.
В письме к одному из друзей Горький, кстати, выразился просто волшебно: “Мы далеко впереди этой свободной Америки, при всех наших несчастьях!..” Что интересно, эту мантру потом твердили и в Советском Союзе и сейчас, в современной России…
VAABUS 