VAABUS

В 1861 году Южная Каролина первой объявила о выходе из состава Соединенных Штатов, и первые выстрелы гражданской войны прогремели именно на ее территории. Кстати, гражданскую войну в США никто из ее участников и современников гражданской не называл. Северяне-юнионисты считали, что борются с мятежниками (War of the Rebellion), в то время как сами мятежники, то есть южане-конфедераты, называли это войной против янки (The Yankee War). Точно так же вооруженный конфликт в Украине одна сторона называет анти-террористической операцией, а другая сторона – войной с “укрофашистами”.

И вот я в городе Коламбия, штат Южная Каролина. Здесь в местном историческом музее South Carolina State Museum вам предложат взглянуть на историю гражданской войны глазами южан.

Экскурсию лично для меня вызвался провести приветливый и по-южному учтивый доцент – так в Америке называют научных сотрудников музея. Много чего интересного я узнал в тот день, например:

• На следующий день после объявления мобилизации в ополчение записалось 96 процентов всего мужского населения штата, так велика была ненависть к угрозе с севера.
• Поначалу никто не думал, что будет настоящая война. Верили в себя, презирали северян. Прозрение наступило после первого серьезного сражения под Манассосом, штат Вирджиния, где после десяти часов кровопролитных атак и контратак под палящим июльским солнцем северяне панически бежали, бросив обозы, артилерию, и даже – вот интересный момент – своих зрителей. Оказывается,  поглазеть на ход битвы и заодно поддержать свою, так сказать, команду, из Вашингтона прибыла большая группа гражданских лиц. Как на футбол приехали, и им сказочно повезло, что они не попали в плен к еще не остывшим после боя конфедератам.
• После этого взаимное ожесточение росло в геометрической прогрессии, и очень скоро обе стороны старались не просто разгромить, но физически истребить друг друга. Демонизация и дегуманизация противника – это, пожалуй, самый грубый и оттого действенный прием военной пропаганды. Пример – боевая листовка сторонников Конфедерации в штате Теннесси: янки прут на нас, чтобы захватить наши дома и изнасиловать наших женщин… И ни слова об истинных причинах конфликта.
• Неорганизованность, неразбериха, отсутствие единоначалия среди сражающихся с обеих сторон. Да, и у северян, и особенно у южан были опытные офицеры и регулярные воинские подразделения. Но были еще и всевозможные парамилитарные части – militia – под началом авантюристов, каждый из которых считал себя Наполеоном.
• Нередко подразделениями войск южан командовали не офицеры, а крупные землевладельцы и даже гражданские адвокаты. Слаженность между таким частями отсутствовала по определению.

А еще мне рассказали о генерале Шермане, воевавшем на стороне Севера. И у северян, и у южан были свои герои и антигерои, но по жестокости равных Уильяму Текумсе Шерману не было. Полюбуйтесь на этого социопата:

Против южан Шерман применял тактику выжженной земли. Он не преследовал отступающего противника. Вместо этого его армия методично взрывала фабрики и железные дороги, сжигала фермы и целые города, обрекая уцелевших жителей на смерть от голода и холода.

Заняв Коламбию, солдаты Шермана несколько дней беспрепятственно грабили магазины и винные склады, а затем начали сжигать город квартал за кварталом. Ненависть генерала Шермана ко всему южному была запредельной даже по меркам той жестокой эпохи. Военачальники в те годы вели, как правило, дневники, и вот что он написал в своем: “Двигаюсь маршем на Ричмонд, и когда буду проходить через Южную Каролину, ее постигнет ни с чем несравнимый ужас. Сам Дьявол не сможет остановить моих солдат”.

Но историю пишут, как мы знаем, победители, поэтому Уильям Шерман обозначен в ней как  выдающийся полководец и государственный деятель. В честь него позднее даже танк назвали – знаменитый M4 Sherman:

В годы Второй Мировой США отправили в СССР около 5 тысяч танков Шерман. Советским танкистам эти танки нравились – из них было удобнее выбираться, когда танк горел.

Lesson of Hatred: General Sherman

In 1861, South Carolina was the first to declare its secession from the United States, and the first shots of the Civil War were fired on its territory. By the way, none of its participants or contemporaries called the American Civil War a civil war. Unionists in the North believed that they were fighting rebels (War of the Rebellion), while the rebels themselves, that is, Confederate southerners, called it a war against the Yankees (The Yankee War). In the same way, one side calls the armed conflict in Ukraine an anti-terrorist operation, and the other side calls it a war against “Ukrofascists”.

And here I am in Columbia, South Carolina. Here, at the local historical museum, the South Carolina State Museum, you will be offered to look at the history of the Civil War through the eyes of southerners.

A friendly and polite docent, as they call museum researchers in America, volunteered to conduct a tour for me personally. I learned a lot of interesting things that day, for example:

The day after the mobilization was announced, 96 percent of the entire male population of the state signed up for the militia, so great was the hatred of the threat from the North.
At first, no one thought that there would be a real war. They believed in themselves, despised the Northerners. The epiphany came after the first serious battle near Manassos, Virginia, where after ten hours of bloody attacks and counterattacks under the scorching July sun, the Northerners fled in panic, abandoning their wagons, artillery, and even – here’s the interesting part – their spectators. It turns out that a large group of civilians arrived from Washington to watch the progress of the battle and at the same time support their, so to speak, team. They came as if to a football game, and they were incredibly lucky that they were not captured by the Confederates, who were still warm after the battle. After that, mutual bitterness grew exponentially, and very soon both sides tried not just to defeat, but physically exterminate each other. Demonization and dehumanization of the enemy is perhaps the crudest and therefore most effective method of war propaganda. An example is a combat leaflet from Confederate supporters in Tennessee: the Yankees are advancing on us to seize our homes and rape our women… And not a word about the real reasons for the conflict. Disorganization, confusion, lack of unity of command among the fighters on both sides. Yes, both the northerners and especially the southerners had experienced officers and regular military units. But there were also all sorts of paramilitary units – militia – under the command of adventurers, each of whom considered himself Napoleon. Often, the southern troops were commanded not by officers, but by large landowners and even civilian lawyers. There was no coherence between such units by definition.

And I was also told about General Sherman, who fought on the side of the North. Both the North and the South had their heroes and antiheroes, but William Tecumseh Sherman was unrivaled in cruelty. Take a look at this sociopath:

Sherman used scorched earth tactics against the South. He did not pursue the retreating enemy. Instead, his army methodically blew up factories and railroads, burned farms and entire towns, condemning the surviving residents to death from hunger and cold.

After occupying Columbia, Sherman’s soldiers spent several days looting stores and liquor stores, and then began burning the city block by block. General Sherman’s hatred for everything southern was beyond the pale, even by the standards of that brutal era. Military leaders in those years usually kept diaries, and this is what he wrote in his: “I am marching on Richmond, and when I pass through South Carolina, it will be visited by a horror unparalleled. The Devil himself will not be able to stop my soldiers.”

But history, as we know, is written by the victors, so William Sherman is designated in it as an outstanding military leader and statesman. Later, even a tank was named after him – the famous M4 Sherman:

During World War II, the United States sent about 5 thousand Sherman tanks to the USSR. Soviet tankers liked these tanks – it was easier to get out of them when the tank was burning.