Нижние земли, сокращенно Нидерланды. 17-й век. Оккупационная армия герцога Альбы поголовно вырезает местных еретиков. Это ассиметричный ответ короля Испании на волну народных восстаний, охвативших 12 из 17 нидерландских провинций. Жестокий террор оккупантов порождает еще более уродливое явление человеческой натуры: доносительство. Стучат все, день и ночь, друг на друга. На виселицу отправляют на основании одного лишь доноса, больше никаких других доказательств не требуется. Что характерно, испанцы начали с охоты на еретиков, то есть кальвинистов, а для этого необходимо было придерживаться определенных стандартов, утвержденных святой инквизицией. Следствие там, свидетели… Дело, конечно, хлопотное, требующее много времени и бумаги, а террор не ждал, охватывая все более широкие слои населения подконтрольных территорий. Так что неудивительно, что инквизиторы изобрели новое название для своих жертв: предиканты. В эту категорию попадали уже не только еретики, но и все несогласные с режимом, а также уголовники и те, кто просто кому-то мешал. Вешали всех. И еще одна характерная черта: чем хуже шли дела в Мадриде, тем ожесточеннее действовала оккупационная власть на подвластных территориях.
Кончилось все это крахом империи, падением дома Габсбургов, народным восстанием против испанского владычества, и объединением всех нидерландских провинций в государство, известное сегодня как Голландия. Но это потом, а покамест на дворе стоит 1560-й год, власть испанцев еще крепка, они безжалостно истребляют любое инакомыслие. Коллективные виселицы на десять человек – привычная деталь ландшафта. За всем этим депрессивно наблюдает фламандский художник Питер Брейгель Старший, у которого дела идут все хуже и хуже. Поголовный террор не способствует тяге к прекрасному, и Брейгелю все труднее добывать заказы. А у него двое сыновей, тоже художников, студия-мастерская, платное членство в гильдии. Тонкая натура художника разрывается между нелюбовью к оккупантам и необходимостью жить с ними в мире, общаться, заводить полезные знакомства… Иначе не будет работы.
Да уж, тяжелая дилемма, ну да ничего, Брейгель справился. Типичный представитель креативного сословия, Брейгель Старший великолепно освоил мастерство двуличия, то есть открыто демонстрировал лояльность к режиму, держа при этом фигу в кармане. Как ему это удавалось?
Вот, к примеру, одна из последних его работ – “Перепись в Вифлееме”, авторская интерпретация самого известного библейского сюжета, описанного в Евангелие от Луки:
Здесь Брейгель переносит перипетии, связанные с появлением на свет Иисуса Христа, из знойного Израиля в заснеженную фламандскую деревню. Его виртуальный Вифлеем даже оборудован катком, чтобы беспечным бюргерским деткам было где кататься на коньках. Если присмотреться, на стене постоялого двора в левой части картины можно разглядеть герб Габсбургов – это первый визуальный код Брейгеля. Художник смело указывает на самых главных поработителей. Второй код – толпа перед постоялым двором и чиновники с налоговыми книгами. Оккупанты обложили данью несчастных фламандских тружеников. Все, кодов больше нет, картина так густо насыщена деталями и людьми, что главная смысловая фигура Марии Магдалины на ослике попросту тонет во всех этих подробностях.
Вот и весь протест мастера, и что? Так вольно трактовать канонический текст – оно того стоило? Современные искусствоведы гадают, может, Брейгель рассчитывал, что его зашифрованное послание прочтут современники? А может, он пытался отправить некий мессидж будущим поколениям…
А может – это уже мои две копейки – Брейгель устал от того, что его называли мужицким художником за пристрастие к изображению народного быта, и он решил придать своему очередному полотну некий возвышенный смысл? Типа, Иисус среди нас, держитесь. Или же Брейгель просто решил добавить немного революционного подтекста?
Кстати, по иронии судьбы, картина уцелела именно благодаря одному из испанских покровителей Брейгеля. Сам же художник умер через три года, так и не увидев конец тирании и рождение новой свободной страны под именем Голландия.
VAABUS 