VAABUS

Мне двадцать семь, моей подруге тридцать, и поезд мчит нас в Севастополь – чудесный белый город у Черного моря, где нас ждет двухкомнатная квартира на – страшно подумать – целых три недели. Вот такие были при большевиках отпуска. Я еще не знаю, как мы с ней проведем эти три недели, что будем делать кроме как купаться и загорать; знаю только, что впереди три недели интересных открытий, а как же. Познакомились мы недавно, а сблизились вообще чуть ли не накануне отъезда, вот такая вырисовывается прелюдия преамбулы. У меня в те годы вообще все как-то быстро получалось…

И с публикой в купе тоже повезло – напротив сидят две достаточно интеллигентных дамы, чей возраст я на глаз определяю как начало их сороковых. Едут в какой-то профсоюзный пансионат и тоже на двадцать один день, вот и поговорили. Ну а что, это ж им потом придется своим мужьям сказки венского леса на уши вешать.

Приходит проводница забрать пустые стаканы из-под чая в тяжелых сталинских подстаканниках. Все, пора готовиться ко сну и я деликатно покидаю купе, чтобы женщины смогли переодеться. В который раз ощупываю карман, где у меня документы и все мои деньги – зарплата плюс отпускные, что-то около трехсот рублей. Специально надел в дорогу рубашку с карманом на молнии, и решаю спать в ней же, так спокойнее. Как говорил мой дедушка, прошедший две войны и переживший эвакуацию в начале третьей – “все надо привязывать…” И еще мне дедушка рассказывал, что эвакуация та – из Киева в сибирский город Барнаул – оказалась самым страшным испытанием в его жизни. Везли их месяц, в битком набитых товарных вагонах, и до Барнаула доехали только те, кто догадался прихватить с собой чайник. Есть чайник – есть куда набрать воды или кипятка во время редких остановок. Нет чайника – сойдешь с ума от жажды, начнешь бросаться на людей и тогда тебя просто вытолкнут на ходу из вагона. Дедушка свой чайник берег, из рук не выпускал, а на ночь привязывал к руке толстым проводом. Вот так они и выжили – дедушка с бабушкой и их дочь, моя будущая мама.

Погруженный в воспоминания, не сразу отмечаю наличие рядом со мной еще двух пассажиров. Двое рослых парней, очень спокойных. Держатся расслабленно и одновременно собранно, как, например, спортсмены. Что-то обсуждают, негромко. На меня, что характерно, ноль внимания, это же поезд, здесь все анонимны и от этого откровенны как никогда.

Прислушиваюсь:

–  Это только в кино, чик и готово, – спокойно объясняет один другому. – А в жизни все не так. Бьешь его, бьешь, сам уже весь в крови, а он сука все еще живой…

Сколько лет прошло, а я и сейчас слышу тот ровный, даже усталый голос. Обыкновенный с виду человек спокойно объясняет, какое это на самом деле непростое и трудоемкое дело – убивать.