Лучше бы Илья Ефимович назвал свой шедевр “Ненаписанное письмо запорожцев” — глядишь, отвел бы беду и от себя, и от своих друзей. Это я про таинственное проклятие картины, которое настигло художника и позировавших ему друзей, а также родного сына. Судите сами:
Генерал-губернатор Драгомиров — спился, довел обоих своих сыновей до самоубийства.
Меценат Тарновский — обанкротился и умер в нищете.
Историк Яворницкий — сослан в Ташкент за связи с “подрывными элементами”.
Юра Репин, сын художника — выбросился из окна приюта для умалишенных.
Наконец, сам Илья Ефимович — отнялась правая рука, которой он писал картину.
Так было или не было пресловутое письмо запорожцев? И опять-таки, давайте по порядку: раз есть ответ запорожских казаков турецкому султану, значит, перед этим было и обращение турецкого султана к казакам? Правильно, вот оно:
Послание Мухаммеда IV Авджи
Я, султан, сын Мухаммеда, брат Солнца и Луны, внук и наместник Бога, владелец царств Македонского, Вавилонского, Иерусалимского, Великого и Малого Египта, царь над царями, властитель над властелинами, необыкновенный рыцарь, никем непобедимый воин, неотступный хранитель гроба Господня, попечитель самого Бога, надежда и утешение мусульман, смущение и великий защитник христиан — повелеваю Вам, запорожским казакам, сдаться мне добровольно безо всякого сопротивления и меня Вашими нападками не заставлять беспокоиться.
Султан турецкий Мухаммед IV.
А вот и адекватный ответ зарвавшемуся деспоту:
Запоріжські козаки турецькому султану!
Ти, султан, чорт турецкий, i проклятого чорта брат i товариш, самого Люцеперя секретар. Якiй ти в чорта лицар, коли голою сракою їжака не вб’єш! Чорт висирає, а твоє вiйсько пожирає. Не будеш ти, сукiн ти сину, синiв христiянських пiд собой мати, твойого вiйска ми не боiмось, землею i водою будем биться з тобою, распройоб твою мать.
Вавилоньский ты кухар, Макидоньский колесник, Іерусалимський бравірник, Александрiйський козолуп, Великого и Малого Египту свинар, Армянська свиня, Подолянська злодиюка, Татарський сагайдак, Каменецький кат, і у всего свiту i пiдсвiту блазень, а нашого Бога дурень, самого гаспида онук и нашого хуя крюк. Свиняча морда, кобиляча срака, різницька собака, нехрещений лоб, мать твою в’йоб!
От так тобi запорожцi виcказали, плюгавче. Не будешь ти i свиней христiанских пасти. Тепер кончаємо, бо числа не знаємо i календаря не маємо, мiсяць у небi, рік у князя, а день такий у нас, який i у вас, за це поцілуй в сраку нас!
Пiдписали: Кошовий отаман Іван Сірко зо всiм кошем Запоріжськiм.
(Оба текста приводятся по Выписке из книги Дарвинского сборника истории Запорожской Сечи, хранящейся в Российской национальной библиотеке Санкт-Петербурга)
Я, конечно, извиняюсь за ненормативную лексику неуправляемых маргиналов, но мы же здесь как-бы в историю нашу всматриваемся. Так что же мы видим?
Во-первых, никакого “письма” казаков султану не было и быть не могло. Любое письмо всегда и везде предусматривает доставку его адресату, а у запорожцев почтовой службы не было. Курьеры были, но история не сохранила никаких упоминаний о том, что нечто подобное когда-либо имело место. Поверьте, такая самоубийственная акция не прошла бы незамеченной.
А вот послание султана Мухаммеда IV Авджи было, но оно распространялось среди лояльных туркам полевых командиров как открытое обращение к непокорным бунтарям. Документ должен был рано или поздно попасть в руки целевой аудитории, то есть запорожцев.
Во-вторых, варианты “письма” имеют совершенно разные даты, расходящиеся между собой почти на полтора века: 1600, 1619, 1678, 1702, 1733. Более того, даже разные подписи! Атаман Захаренко, кошевой Иван Сирко и так далее. И различные адресаты – Ахмед II, Ахмед IV, Мехмед IV…
Каган-Тарковской М.Д. Переписка запорожских и Чигиринских казаков с турецким султаном (в вариантах XVIII в.) Труды отдела древнерусской литературы. 1965, т. XXI, стр. 346-354.
В-третьих, главное — слова самого Репина: “Мне тогда указал на это письмо Мстислав Прахов. Хотя оно с детства было знакомо мне. В Малороссии у каждого пономаря есть список этого апокрифа. И когда соберутся гости у “батюшки”, письмо часто читается вслух подгулявшей компании”.
Вот и сказке конец. Художник проговорился дважды. Сначала — что у каждого пономаря имелась та или иная версия (“список”) нецензурного памфлета, и затем — употребив термин “апокриф”. Апокрифом (по-гречески, тайным, скрытым) называют получивший широкое распространение документ религиозного или исторического характера, официально не признанный таковым.
Так чего же я тут добиваюсь, бросая тень на великого русского художника Репина, упрекая его в черном пиаре? Ничего не добиваюсь, просто по-человечески жаль Илью Ефимовича. Он ведь прекрасно знал, что берется за раскручивание скабрезного анекдота, но упустить момент не смог. Или не захотел. Что-то в нем взыграло, я думаю. И я также думаю, что он потом всю жизнь об этом жалел.
VAABUS 