Я обязан жизнью неизвестной мне женщине. Я плохо лежал в животе у мамы, плохо шел из нее наружу, но меня в конце-концов вытащили на свет Божий – синего, с намотавшейся на шею пуповиной, с надорванным ухом. Потом мама мне рассказывала, что я не дышал. Правда, она сама плохо помнила – роды оказались тяжелыми. Дело происходило ранним утром в субботу, дежуривший всю ночь врач был явно уставшим, и особого рвения к оживлению меня не проявил. В отличие от его помощницы – простой женщины, которая крутила и шлепала меня до тех пор, пока я не ожил и не задышал. Можно сказать, моя жизнь началась с короткой клинической смерти.
Мне было шесть лет, когда смерть поцеловала меня во второй раз. Родители решили оздоровить меня перед школой и увезли на все лето в деревню. Там я порезался большим кухонным ножом, которым чистили рыбу, и так и бросили. А я его схватил и постарался со всей силы всадить в скамью, но нож был скользкий, весь в рыбьей чешуе, и моя ручонка сорвалась с рукоятки и проехала по лезвию, почти потеряв по дороге мизинец. Он болтался на каких-то жилках, и столько крови, а тем более своей, я в своей жизни еще не видел.
Ну вот, меня схватили и повезли в районную больницу, где пьяный фельдшер не только пришил мне палец, но и вкатил лошадиную дозу противостолбнячной сыворотки. У меня начался жаркий бред, пропали зрение и речь, по телу волнами прокатывались конвульсии. Странно, но я до сих пор помню одну из галлюцинаций: я плаваю в горячем озере и какие-то светящиеся лебеди бьют меня клювами по спине.
Фельдшер решил, что я не жилец, и ушел спать, а мама просидела надо мной до утра, и я даже не пытаюсь представить, что она пережила в ту ночь. К утру жар спал, детский организм выстоял. А мама потом даже пробовала судиться с тем фельдшером, в далеком 1961-м году, но у нее ничего не вышло – я ведь не умер, какие претензии?
Так вот, по теории вероятности, в третий раз смерти уж точно повезет.
VAABUS 