Не так давно, то есть 4 апреля 2011 года, одна безумная тетка из Арлингтона (можно сказать, моя соседка), по имени Сюзан Бэрнс, не поленилась поехать в Национальную галерею, где с криком “Это зло!” набросилась на картину Поля Гогена “Две таитянки”, и даже успела сорвать ее со стены, пока ее саму не скрутили. Примечательно, что сделали это оказавшиеся рядом посетители, не дожидаясь, пока коматозные музейные служители очнутся и начнут реагировать.
Позже Бэрнс охотно объяснила набежавшим полицейским и пожарным, что считает картины Гогена рассадником греха и женского, по ее словам, гомосексуализма. Похоже, к своим 53 годам слово “лесбиянки” она выучить не успела. Также она рассказала, что является секретным сотрудником ЦРУ и что у нее в голове радио. Вы сами понимаете, куда ее после этого отвезли. Будут теперь долго наблюдать и лечить на деньги американских налогоплательщиков, то есть и на мои тоже.
Но мне жаль не только денег, жаль и самого Гогена. Честно признаюсь, его работы меня не трогают. То ли дело – его жизнь, точнее, история выживания художника.
Поль Гоген родился в Париже в бурном 1848 году, но первые семь лет своей жизни провел в Перу. В 1865 году семнадцатилетний юноша покинул родной дом и нанялся на торговое судно, а позднее поступил на службу во французский военно-морской флот и продолжил свои путешествия, бороздя просторы от Средиземного моря до Полярного круга. В 1871 году Гоген сошел на берег, и, как мы теперь знаем, это были семь лучших лет его жизни. Всего семь лет! Далее, до самой смерти – сплошные страдания, отчаянные попытки вырваться из тисков нищеты, убежать от серой, мертвенной обыденности бытия.
Уже будучи женатым человеком и отцом пятерых детей, Гоген страстно увлекся живописью и вообще импрессионизмом, хотя художником стать не собирался. Думал, наверное, что это у него хобби такое. Но тут случился биржевой кризис 1882 года (как сейчас сказали бы, дефолт), и относительное благополучие семьи Гогенов рухнуло в миг. Бедный Поль еще какое-то время пытался поправить материальное положение – свое и семьи – перебрался из Парижа сначала в Руан, затем в Данию, где торговал брезентом, а его жена давала уроки французского. Но судьба мстительно напоминала художнику, раз за разом, что он не создан для бизнеса и процветания. В конце-концов, семья распалась, и Гоген со своим вторым сыном, названным в честь отца Кловисом, возвращается в Париж.
Здесь Гоген сделал последнюю попытку удержаться на плаву: поступил кассиром на железнодорожную станцию. Длилось это недолго. Гоген-клерк умер, остался свободный и неприкаянный художник Гоген.
Дальше было много всякого: и определенная известность, и некоторый коммерческий успех, и знаменитая драка с Ван-Гогом в Арле, когда тот отрезал себе ухо, и карьера землекопа на строительстве Панамского канала, экзотические путешествия и тропические болезни.
Наконец, в июне 1891 года Гоген добрался до Таити, купил соломенную хижину в глухой деревушке и взял в жены 13-летнюю девочку. Закройте глаза и представьте: океан, тропики, фрукты, тебе – 43, ей – 13, а ее подруги смотрят на тебя как… как на белого человека! Жизнь-то налаживается, подумал, наверное, Гоген, и расслабился, окончательно и бесповоротно. В результате – снова нищета, и, вдобавок, сифилис. Вот уж этот сифилис, просто преследует гениев мировой культуры! Ну, а лечился Гоген, думаю, примерно так же, как и Караваджо за триста лет до него.
Уставший, больной, близкий к отчаянию, художник перебрался в 1901 году на Маркизовы острова. Здесь 8 мая 1903 года, в возрасте всего лишь 55-ти лет, он скончался от сердечного приступа, как в свое время и его отец.
Вот такая у человека сложилась судьба, а тут еще эта дура помешанная бросается на его полотна. Как не везло, так и не везет!
VAABUS 