Вообще-то я собирался стать художником. Непременно знаменитым и богатым. И чтоб другие знаменитости давились в очередях на мои выставки. И чтоб у меня постоянно брали интервью, и затем печатали в авторитетных журналах… Ну и успех у женщин, и пусть они тоже будут стоять в очереди ко мне.
Было мне при этом 16 лет, и я уже второй год посещал студию живописи при киевском дворце пионеров, которой руководил прекрасный рисовальщик Чистяков. Наш учитель пытался воспитать в нас, прежде всего, тружеников карандаша и кисти, а я мечтал о славе….
Дальше все сложилось закономерно. Поступал в художественный институт, получил три балла за натюрморт—и мир потерял выдающегося творца. И слава Богу, а то я потом насмотрелся на киевскую богему, бездарную и безденежную.
Ну вот, от тех времен у меня остался ящик для красок, который мне в 1972 году подарил мой дедушка Василий Трофимович. Собственноручно сколотил для любимого внука, и я счастлив, что у меня осталась эта—да, реликвия,—пропитанная воспоминаниями и запахами. Правильно говорят, что память на запахи—самая стойкая. Фараоны Древнего Египта держали при себе разнообразные эссенции, которые они периодически открывали и нюхали, чтобы пробудить в себе яркие воспоминания. А я вот уже больше сорока лет везде вожу за собой дедушкин подарок, который выглядит и пахнет точь-в-точь как в далеком 1972-м, когда жизнь представлялась путешествием в бесконечное прекрасное…
VAABUS 