Все знают, что такое дауншифтинг. Это когда внезапно “прозревший” офисный планктон вдруг все бросает и перебирается из каменных джунглей в джунгли настоящие. Или поселяется в рыбацкой деревушке на берегу океана и живет там за три доллара в день. Считается, что это как бы протест против, э… ну там культа потребления, эксплуатации человека человеком; но главное—не ходить больше на работу, а ходить в шортах круглый год и просыпаться от пения птиц. Одним из первых зафиксированных в истории дауншифтеров был некто Сиддхаттха Гаутама, более известный как Будда. Будучи наследным принцем, бросил все—дворец, родного отца, жену с детьми—и пополнил ряды индийских бомжей. Правда, не спился, научился медитировать и, как и Стив Джобс после него, приобрел культовый статус еще при жизни.
Так вот, нечто подобное совершил в свое время мой дедушка Василий Трофимович, и далеко не от хорошей жизни.
Большевистский переворот 1917 года Василий Трофимович встретил с большим воодушевлением. Кавалерист, ветеран Первой мировой войны (дедушка называл ее “империалистической”), в гражданскую он воевал на стороне красного казачества и в одном из боев их часть захватила, среди прочего, польскую театральную труппу. Вот так дедушка встретил мою бабушку. Затем—1920-й год, красный конник Василий въезжает на боевом коне в город Киев, демобилизуется, женится на своем трофее и начинает жить гражданской жизнью. Через некоторое время его направили на учебу в так называемый институт красной профессуры при коммунистической академии, где на скорую руку готовили финансистов, экономистов—короче, топ-менеджеров нового общества. Само собой, карьера дедушки после этого развивалась стремительно, и уже назревало его назначение в ВУЦИК—так тогда называлось правительство Украины—с переездом в столичный город Харьков.
И вот тут Василий Трофимович вдруг замечает, как один за другим начинают исчезать его боевые соратники. На дворе уже тридцатые годы, и товарищ Сталин увлеченно избавляется от старой гвардии, а это все поголовно заслуженные большевики, закаленные гражданской войной. Они слишком многое видели, они прошли через такое, что уже никого и ничего не боялись. Они превратились в опасных для новой власти свидетелей, следовательно, все были обречены.
Видя такой тренд, дедушка поступает радикально: увольняется со всех своих постов, рвет прежние связи и устраивается рядовым слесарем на завод. По крайней мере, так он рассказывал. Теперь он пролетарий, и у его семьи совсем другая жизнь, простая и бедная. И знаете, это сработало, все уцелели. Их то ли не нашли, то ли не слишком искали, хотя в НКВД искать умели. Думаю, мой дед просто затерялся в кровавом водовороте методичного, по спискам, истребления людей. А он выпал из списков и стал невидим для палачей, которых к тому же оперативно отправляли вслед за их жертвами.
Вот такой получился у моего дедушки дауншифтинг с одновременным экстримом. И не в шортах, и не в Таиланде…
VAABUS 