“Ошибки молодости”. Никогда не понимал эту фразу. Какие же это ошибки, думал я. Это не ошибки, а смелые поступки. Это как ставить опыты на себе самом, по примеру Луи Пастера, только у него все было скучно, а у тебя интересно!
Намешать портвейна с пивом и потом, уже в метро, успеть в последнюю секунду сдернуть с головы шапку и закричать туда “уаггггххх”… Потому что заблевать мирных пассажиров никак нельзя — воспитание плюс врожденная скромность плюс реакция спортсмена. Мы вообще были сообразительные и неприхотливые, в те далекие застойные годы, и запросто могли за копейки обеспечить себе наутро ощутимый апокалипсис.
Примерно в таких вот соревнованиях на опережение здравого смысла и промчались юные годы мои. Я вот часто думаю: тогда у нас почти ничего не было, и у нас было все. Не было телефонов — не мобильных, домашних! — так в кармане всегда хранился запас двушек на таксофон. А сейчас двушкой называют двухкомнатную квартиру…
Или роскошь человеческого общения… Уж так избили эту фразу, так изваляли во всевозможных контекстах, что, наткнувшись на нее, мне всегда хотелось блевать, как тогда в метро. Пока не уехал в Америку. И вдруг оказалось, что таки да — роскошь, которую мы не знали куда девать, столько ее у нас было…
Вот, скажем, зовет меня в гости приятель. Он архитектор, старше меня на десять лет и живет с уже пятой женой. Приходи, говорит, побалдеем. Не, говорю я, не приду. Как же мы побалдеем — ты с женой, а я сам. (Я тогда как раз очередной кризис жанра переживал) Не проблема, не сдается архитектор, будет тебе белка, будет и свисток! Короче, прихожу, вижу уже крепко веселого хозяина, в одной руке он держит жену, в другой… тоже классную телку. Которая мне как-бы смутно знакомой кажется. Что неудивительно, ибо в те годы я был смутно знаком с половиной города. Ну вот, сидим, бааалдеем — под психоделический Pink Floyd , кстати, мы ж богема — и вдруг я в своей даме с ужасом опознаю бывшую жену хозяина дома. Третью, кажется. Так это ж твоя Лилька, кричу я ему, как будто у нас бал-маскарад и вдруг все сняли маски и трусы. Ну да, смущенно хохочет архитектор, а ты кого хотел? Оказалось, он, как порядочный и глубоко семейный человек, не стал названивать всяким там лахудрам из оперного, а прошелся по своему личному списку. И третья оказалась как раз свободна.
А вы говорите, Америка. Здесь эту историю даже нельзя рассказать – не оценят, не поймут. Но, на всякий случай, в гости больше не позовут.
VAABUS 